В истории Великой Отечественной были примеры дерзкого угона автомобилей и самолётов прямо из-под носа врага. Известны случаи того, как советские механики скрытно пробирались по ничейной полосе к подбитым танкам, восстанавливали их в течение многих дней и уводили в тыл. Однако увод севшей на мель 55-метровой канонерки "Пионер" водоизмещением 570 тонн с хорошо просматриваемой акватории Финского залива у входа в Ленинградский торговый порт выделяется даже на фоне этих отчаянно смелых операций. Проводилась она осенью 1943 года в захлёстывающих ледяных волнах Балтики, всего в нескольких километрах от немецких батарей, готовых обрушить уничтожающий огонь на водолазов Экспедиции Подводных Работ Особого Назначения (ЭПРОН) и моряков Ленинградской Военно-Морской Базы Краснознамённого Балтийского Флота.
Канонерская лодка "Пионер", построенная ещё в 1916 году как посыльное судно "Коршун", стало боевым кораблём буквально за месяц до войны. До того корабль успел побывать и учебным судном, а в 1938-1939 годах был разоружён и передан в Балтийское Морское Пароходство. Перед началом финской войны он стал кораблём поддержки для бригады торпедных катеров.
К началу Великой Отечественной "Пионер" был вооружён двумя 102-мм орудиями главного калибра и 76-мм зенитной установкой. Приписанный к Шхерному отряду Балтфлота, расположенному под Выборгом, он избежал тяжёлых испытаний, выпавших на основные силы флота во время Таллинского перехода. Однако в ходе налётов на Кронштадт 21-23 сентября 1941 года "Пионер" получил повреждения от близких разрывов авиабомб, которые тем не менее позволили ему направиться на ремонт в Неву. Проходя Морской канал, корабль попал под обстрел, и после неудачного маневрирования сел на мель и полузатонул.1
Согласно отчёту Ленинградского отделения Экспедиции Подводных Работ Особого Назначения (ЭПРОН) за 1941 год, корабль был не только обследован в следующем месяце, но и подготовлен к подъёму2. Как было указано в акте обследования от 23 октября, канлодка "Пионер" лежала на корабельном фарватере на грунте "с креном на левый борт 14 градусов и дифферентом на корму около 2 градусов. Левый борт при миделе вошёл на 2,5 метра, правый на 0,5 метра. Корма вошла в грунт до кормового подзора, закругление форштевня над грунтом на длине около 2 метров"3.
В ходе октябрьских работ водолазы сняли две 102-мм орудийные башни: когда корабль не мог быть оперативно поднят на поверхность, как правило, в первую очередь снимали его вооружение. Однако далее работы на "Пионере" не производились, причём конкретного объяснения в документах ЭПРОНа на приводится. В отчёте за 1942 год лаконично сообщается, что ЭПРОН поднял все корабли, на которых он мог работать, кроме плавбазы "Дус" и к/л "Пионер" из-за "недостаточной организации работ"4.
Субъективных внутренних проблем у ЭПРОНа тогда хватало. Несмотря на то, что руководство организации получило аттетстацию на флотские звания ещё за пару лет до начала войны, ЭПРОН стал официальной частью военно-морского флота только с 22 июня 1941 года. Ни схемы взаимодействия с военными кораблями, ни даже место ЭПРОНа в системе ВМФ не были определены, и "притирка" продлилась целый год до июня 1942 года, когда ЭПРОН был переименован и переформирован по новому штату в Аварийно-Спасательную Службу Военно-Морского Флота. И даже эта дата едва ли может считаться окончательной "интеграцией" ЭПРОНа: даже в конце1942 года начальник Ленинградского отделения Михаил Николаевич Чарнецкий уточнял у флотского руководства в Москве, может ли он именоваться "командиром бригады кораблей" и имеет ли он право присваивать звания и представлять к наградам.5 К тому же часть опытных сотрудников организации была эвакуирована летом-осенью 1941 года, вследствие чего на оставшихся эпроновцев обрушилась масса задач, усугублённая прифронтовым положением города. Так, например, в Невско-Ладожском Аварийно-Спасательном Отделении, ставшем впоследствии АСО Ладожской Военной Флотилии, из профессиональных инженеров-руководителей к январю 1942 года из 8 человек осталось 4, а из 36 водолазов только 18 человек имели опыт.6 Подобная ситуация была и в других отделениях Ленинградского ЭПРОНа.
Но ещё серьёзнее были объективные обстоятельства блокады: значительная часть личного состава работала в качестве вольнонаёмных сотрудников, и потому была лишена флотского довольствия. Согласно произведённому в мае медицинскому освидетельствованию, средняя потеря веса у водолазов была 6,5кг, достигая в отдельных случаях 15-19кг. Почти 2/3 всех водолазов страдали от авитаминоза в лёгкой или тяжёлой формах, а к спускам не был допущен каждый шестой.7
Так же, как и людям, не хватало сил и машинам: гидромониторы, водолазные боты и спасательные судна простаивали от нехватки топлива. Велась экономия стальных тросов для стропов, тщательно исследовали отработанные тросы и использовали вновь. Лес на пластыри вылавливался в реке, вместо парусины использовались старые дефектные подвесные койки, гвозди употреблялись б/у после их правки, и так далее.8
Несмотря на голод и обстрелы, за два года блокады эпроновцам удалось поднять множество кораблей и барж, в том числе линкор "Марат" и тяжёлый крейсер "Петропавловск". Поднятие последнего было крайне рискованным предприятием, так как крейсер находился в непосредственной зоне видимости противника, и работы по ремонту, установке понтонов и буксировке к Балтийскому заводу на нём велись только по ночам.9
Однако работы по поднятию "Пионера" оказались ещё более опасными, так как он был ещё ближе к немецким позициям и просматривался ещё лучше, чем какой-либо другой затонувший корабль. Операция по его подъёму готовилась долго и тщательно, в течение двух месяцев с начала сентября 1943 года. Водолазы, подбираясь к "Пионеру" по ночам, заделывали пробоины, изучали положение корабля для оптимальной подводки понтонов, постоянно рискуя быть обнаруженными немецкими постами берегового наблюдения. Специальными судами с гидромониторами - насосами, подающими мощную струю воды в шланги, были промыты тоннели под днищем корабля и подведены плавучие понтоны. Подобно надувным наручам, которые прикрепляют детям в бассейне, они прикреплялись к бортам корабля и поднимали его на поверхность, после чего его можно было буксировать в порт.
В подводных работах, которые проводила Отряда Судоподъёма Ленинградского ЭПРОНа особенно отличился командир отделения водолазов старшина 2-й статьи Литвинов Николай Моисеевич. В наградном листе на орден Отечественной Войны 2-й степени о его заслугах сказано так:
"Работая в трудных условиях в отношении близости противника, когда последний освещал места работ осветительными снарядами и прожекторами, а также обстреливал место работ фугасными снарядами, тов. Литвинов, находясь под водой по 5 часов, первый из водолазного состава сделал присопособления и, обладая исключительной силой, добился громадных успехов по самой трудоёмкой водолазной работе - промывке тоннелей, котлованов, тем самым сократив сроки производства работ.
Несмотря на тяжёлый твёрдый грунт, тов. Литвинов, напрягая все силы, оканчивал работы по промывке тоннелей до наступления рассвета.
При работе в ветер в 5-6 баллов, когда водолазные работы крайне трудны, не считаясь с тем, что волной может быть разбит о корпус корабля, выполнял все задания, прилагая всю свою энергию, показывая образцы трудовой доблести и мужества.
Наиболее сложная и ответственная операция по остропке понтонов под водой тов. Литвиновым выполнялась в крайне короткий срок, причём там, где с этой операцией не могли справиться остальные водолазы, тов. Литвинов, по своей инициативе, сам опускался под воду и не выходил до тех пор, пока работы не были закончены.
Пренебрегая усталостью, тов. Литвинов в течение ночи несколько раз спускался под воду, проводя ту или иную работу, не имея перерыва для отдыха.
Имея большое самообладание, тов. Литвинов, будучи замыт в туннеле, не потребовал себе помощи, а сам отмыл себя, после чего продолжал работу."10
Согласно запросу начальника Ленинградского ЭПРОНа Чарнецкого начальнику Ленинградской Военно-Морской Базы контр-адмиралу Куликову, "Пионер" предполагалось поднять в период с 1 по 5 ноября.11 Однако благодаря грамотной работе водолазов приготовления были завершены ранее срока, и к тому же наступили такие благоприятные погодные условия, упускать которые было бы непростительно. Во-первых, в устье Невы поднялась вода выше ординара, что было обязательным условием для вытаскивания судна с осадкой 3,4 метра, а во-вторых, район Морского порта был покрыт густым туманом, что было крайне удачным обстоятельством для обеспечения скрытности операции.
Подробного отчёта о проведении операции мне обнаружить пока не удалось, однако её ход можно восстановить по воспоминаниям и наградным листам. В своём письме контр-адмиралу Чикеру участник этой операции старшина 1-й статьи Валентин Павлович Телегин так описывал её ход:
"Наступили тёмные, туманные ночи 1943 года.
Спасательные суда вышли в Финский залив. Я - среди команды, выходящей на эту операцию. На фарватере против Стрельны - Петергофа в 1941 году фашистской авиацией было затоплено посыльное судно "Пионер". Орудия с затопленного корабля были сняты, "Пионер" был затоплен на небольшой глубине, но надпалубные постройки, поднимающиеся над водой, были прекрасным ориентиром для вражеской артиллерии, и суда, идущие из Кронштадта в Ленинград и обратно, подвергались интенсивному вражескому обстрелу. К тому же готовились операции по полному снятию блокады Ленинграда и переброске войск с Волховского направления на Ораниенбаумский "пятачок".
Фарватер должен быть чистым. В общем, "Пионера" надо было убрать. В штормовые осенние ночи, под непосредственным воздействием противника, велись работы по подъёму "Пионера".
Много я до этого прослужил в ЭПРОНе - АСС ВМФ, но такого ещё переживать не приходилось.
Ну, как говорится, скоро сказка сказывается, но не скоро дело делается, но промыты всё же тоннели под корпусом судна, заведены стропа, занайтовлены понтоны. Поднимать бы, да наступил рассвет, нельзя на глазах у врага поднимать судно! Начальником судоподъёма Н.А. Чередниченко принимается решение - понтоны притопить, спасательной группе отходить в Ленинград. На подготовленном к подъезду "Пионере" для наблюдения за притопленными понтонами, и мало ещё какие возникнут беды, оставили двух человек: меня и молодого водолаза Володю Ларионова.
Этак часов в 12, уже не знаю, что там взбрело в голову кому-то, но вдруг с вражеского берега на "Пионер" посыпались снаряды, правда, прямого попадания не было. Мы спрятались за надстройками, корпус судна получил много осколочных пробоин.
В наступившую ночь прибыли плавсредства оперативной группы спасателей. На катере второй бригады катерных тральщиков КМ-26, где командиром был старшина В.П. Морозов, прибыли Е.А. Чередниченко и боцман П.М. Осипов."12
О мичмане Павле Михайловиче Осипове следует сказать отдельно. К моменту поднятия "Пионера" он успел прославиться не только на море, но и на суше. В феврале 1943 года он был отправлен на Волховский фронт, где во главе команды такелажников под под постоянным вражеским огнём вытащил 7 танков КВ и 8 танков Т-34 из Синявинских болот.13 По окончании работ в мае того года его отряд не понёс ни единой потери и получил благодарность от командования фронта. Ещё в 1942 году руководство эскадры надводных кораблей Балтфрота пыталось перевести его к себе и дважды писало жалобы вице-адмиралу Трибуцу, но начальник Ленинградского ЭПРОНа Чарнецкий наотрез отказался отдавать такого ценного кадра.14
В этой же операции ему предстояла ещё более сложная задача. В наградном листе на Орден Ленина (заменён на Орден Красного Знамени) его работа описывается так:
"Когда противник освещал место работ осветительными снарядами и прожекторами, а также вёл обстрел места работ артиллерией, он провёл все работы по самой трудоёмкой работе - остропке понтонов.
Являясь руководителем такелажной группы, ночью, в полном мраке, при большой волне, ползая на обледенелых понтонах, насквозь промокший, в течение 4-5 часов наощупь проводил остропку, причём работу проводил в очень короткие сроки.
В штормовую погоду, когда казалось не представлялось возможным спасти плашкоуты с мотоагрегатами, которые разбивало о "Пионер", тов. Осипов, умело руководя личным составом, подойдя на спасательном буксире, отшвартовал плашкоуты и тем самым предотвратил аварию.
При большой волне, на шлюпке с такелажной группой, рискуя быть перевёрнутым, умело маневрируя, подводил 6 подкильных стропа, которые выбирал предварительно в шлюпку."15
Для ведения судоподъёмных работа в распоряжение ЭПРОНа был прикомандирован мичман Сергей Фёдорович Шавалда, ранее служивший на "Пионере". Когда командир БЧ-5 "Пионера", то есть всей электро-механической части корабля, был убит, Сергей Фёдорович принял командование на себя и спас матросов, запертых в машинном отделении заклинившей дверью. Как свидетельствует его наградной лист на Орден Красной Звезды, "в самый ответственный момент подъёма корабля, когда он приподнялся на понтонах, противник начал усиленный артобстрел, так как корабль не всплыл из-за недостатка плавучести. Мичман Шавалда проявил инициативу, предложил и лично осуществил продувку всех котлов, тем самым спас от затопления корабль".16 За работы на "Пионере" от имени Чарнецкого Сергею Фёдоровичу было вынесено поощрение.17
После того, как все судоподъёмные работы были завершены, можно было уводить судно в порт. О последнем этапе операции В. Телегин коротко рассказывает в своих воспоминаниях:
"Рапортую, как старший: "Всё в порядке, к подъёму судна готовы". Инженер-капитан Чередниченко ставит меня к пульту распределения воздуха по понтонам, самый ответственный пост, рядом становится прибывший на катерах военный инженер И.В. Косматов, один из авторов разработки операции по подъёму "Пионера". Вот так вдвоём мы, выполняя команды Е. Чередниченко, перекрывая те или иные клапаны, увидели, как всплыл "Пионер". В это время в воздухе появились советские "ястребы", морские охотники поставили дымовую завесу, и поплыл, поплыл к Ленинграду увлекаемый буксирами "Пионер". Увели, как говорится, из-под носа врага!.. "
Однако увести корабль в тумане и дымах было также непросто, и в этой части операции отличился капитан-лейтенант Вайсман Лазарь Соломонович, один из опытнейших штурманов и капитанов Ленинградской Военно-Морской Базы. Чарнецкий издал приказ о поощрении Вайсмана с такой формулировкой:
"При проводке к/л "Пионер" по корабельному фарватеру в сложной метеорологической и навигационной обстановке при наличии большого тумана, в ночное время проявил себя как исключительно волевой офицер. Отлично зная своё дело, руководя проводкой большого и трудноуправляемого каравана, не ожидая рассвета, обеспечил безаварийную проводку последнего."18
Кроме того, начальником Ленинградского ЭПРОНа был отмечен экипаж катерного тральщика "И-27" под руководством Николая Ильича Холина, который до того не раз водил свой катер к неприятельскому берегу для разведки и высадки десанта под сильным артиллерийским и пулемётным огнём.19 Так писал Чарнецкий о его действиях:
"Обеспечивая операцию по подъёму к/л "Пионер" с 6.09 по 1.12.43, несмотря ни на какую погоду, всегда готовые к любым трудностям, работая исключительно в ночное время, проявили образцы стойкости, выносливости и военной выучки. Крепко спаянный коллектив катера, находясь в затруднительных положениях, особенно при штормовой погоде или при воздействии противника, проявлял хладнокровие и выдержку и с точностью выполнял все приказания."20
Если посмотреть на послужные листы участвовавших в этой сложной операции солдат и офицеров, большинство из них имели внушительный послужной список и огромный опыт, а некоторые, такие как мичман Осипов, были однозначно лучшими на флоте в своей военной специальности. Благодаря профессионализму и слаженности моряков это сложное предприятие увенчалось полным успехом.
В период с 5 по 20 декабря 1943 года "Пионер" был проведён по Неве и поставлен на слип завода №363 в Усть-Ижоре для капитального ремонта21, а почти через год, 30 ноября 1945 он вновь вошёл в состав флота как канонерская лодка. Через 6 лет "Пионер" вновь стал посыльным судном, а в 1959 году был разобран на металл.
Ссылки:
1. "Флотомастер" №1, 2001, с.41
2. ЦВМА, Ф.171,о.1,д.9,л.12-13
3. ЦВМА, Ф.171,о.1,д.9,л.225
4. ЦВМА, Ф.171,о.1,д.16,л.14
5. ЦВМА, Ф.436,о.21,д.39,л.391
6. ЦВМА, Ф.171,о.1,д.45,л.64
7. ЦВМА, Ф.171,о.1,д.15,л.35
8. ЦВМА, Ф.171,о.1,д.16,л.27-28
9. "Гангут", 2007, №45, с.91
10. Приказ ККБФ № 131 от 21.12.1943
11. ЦВМА, Ф.171,о.1,д.16,л.211
12. РГАВМФ, Ф. Р-2243,о.3,д.14,л.88
13. ЦВМА, Ф.171,о.3,д.25,л.107
14. ЦВМА, Ф.171,о.2,д.57,л.457
15. Приказ ККБФ № 131 от 21.12.1943
16. Приказ КронМОР КБФ №41 от 28.09.1945
17. ЦВМА, Ф.171,о.1,д.16,л.218
18. ЦВМА, Ф.171,о.1,д.16,л.216
19. Приказ ККБФ №15 от 11.02.1943
20. ЦВМА, Ф.171,о.1,д.16,л.216
21. ЦВМА, Ф.171,о.1,д.16,л.217