Летом прошлого года я отправился со своими московскими друзьями в очередную исследовательскую поездку по Подмосковью, в этот раз намереваясь посмотреть места боёв вокруг Звенигорода. Во время поиска материала для составления маршрута я наткнулся на текст о том, что в деревне Ершово немцами была взорвана церковь с находящимися там красноармейцами и местными жителями числом около сотни человек (например, здесь и здесь). Учитывая, что эта деревня ещё и находилась на линии фронта более целой недели, я решил обязательно посмотреть место трагедии, где наверняка должен был находиться большой мемориал погибшим жителям. В сети есть сообщения о мемориальных мероприятиях у этой церкви, и хотя память о событиях Великой Отечественной у нас в стране избирательна, это не самое богом забытое место, да и число одномоментно погибших людей всё же довольно значительное.
Более того, быстрый поиск в интернете показал, что об этой церкви было упоминание в ноте Молотова о преступлениях нацистов от 6 января 1942 года, а также в протоколах Нюрнбергского процесса [Нюрнбергский процесс: Сборник материалов. В 8 т. — М.: Юридическая литература, 1987-1999.Т.5, с.96]. Скорее всего, жестокая казнь сотни человек не смогла потрясти воображение судей и мировой публики, только что узнавших о миллионных гекатомбах лагерей смерти, но так или иначе, рассказ о ней прозвучал на международном уровне. Тем самым гибель этих людей перестала быть рутинным преступлением нацистов, каковые совершались повсеместно во время оккупации, и вошла в категорию знаковых злодеяний, заслуживающих внимание всего мира.
Доехав до деревни, мы осмотрели находящиеся рядом братские могилы и не нашли там списка тех, кто погиб во взорванной церкви: ни красноармейцев, ни местных жителей. Всё, что мы смогли найти, это мемориальная доска на построенной в 90-е годы церкви, находящейся в паре десятков метров от фундамента старой, где говорилось то же, что и везде: "Здесь немцы взорвали около 100 человек" и без подробностей. Зайдя в церковь, я спросил у свечницы, продающей литературу в лавке, может ли она как местная подсказать нам, где найти место погребения жертв этого злодеяния.
К моему немалому удивлению она поведала нам, что несмотря на то, что по крайней мере часть местных жителей вернулась в село после его кратковременной оккупации, никто из них не говорил о том, что их родственники погибли в результате этого подрыва. По её словам, после разбора завалов из подвала извлекли тела 4 человек, один из них, насколько я запомнил, был церковным сторожем. Она также добавила, что в 1960-е годы местные жители даже обращались в Минобороны по поводу того, что информация о гибели 100 человек не соответствует действительности, но им сказали, что никто ничего исправлять не будет и посоветовали к этому вопросу не возвращаться.
Не раз сталкивавшись с подобными историями, я решил разобраться, что же тогда произошло в Ершово. Начать следует с того, что за это село с момента оккупации 2 декабря и вплоть до оставления его немцами утром 11 декабря было местом ожесточённых боёв. На протяжении полутора недель войска стоявшей там 144 дивизии почти ежедневно поднимались в безуспешные атаки, пытаясь выбить немцев из села. Иногда красноармейцам удавалось на короткое время отвоёвывать часть домов, но немцы выбивали их "в результате сильного миномётно-пулемётного огня".
Общие потери на основе доступных на "ПН" документов подсчитать сложно, однако только 9 декабря только 449сп, атаковавший совместно с 457сп, потерял 30 человек убитыми и 60 ранеными. Потери 457сп, занявшего юг деревни на 4 часа, в том же донесении не сообщаются, но можно предположить, что они были как минимум не меньшими. Кроме того, Ершово атаковали по ночам, и не только регулярными атаками, но бригадами "охотников"-поджигателей домов. В окрестностях села и на его улицах, по моим приблизительным подсчётам, за время боёв должно было погибнуть две или три сотни советских солдат.
Возвращаясь к истории о гибели людей в церкви, необходимо сразу отметить, что немцы увели всё население в тыловой концлагерь, а те, кто избежал облавы, скрылись в лесу. Это подтверждается как рассказами местных жителей, так и спецсообщениях НКВД. Непосредственно на линии фронта, а деревня Ершово находилась на ней всё время оккупации, немцы никого не оставляли. То же самое можно сказать и о военнопленных - при первой возможности их уводили в тыл. В советских донесениях указывается о наблюдении за передвижениями немецких войск из Ершово в тыл, то есть сколь-либо серьёзных препятствий для этого у них не было. Специально держать под носом противника под сотню человек, которых могут тут же вскоре освободить и поставить под ружьё, никто бы не стал.
Откуда же взялась история о взорванном населении? В самом раннем обнаруженном мной спецсообщении начальника УНКВД по Москве и МО Журавлёва от 13.12.1941г. написано только о гибели 100 человек от взрыва. Однако в спецсообщении уполномоченного УНКВД старшего лейтенанта госбезопасности А. Сурского и начальника Звенигородского райотдела УНКВД лейтенанта госбезопасности Гореликова, то есть более непосредственно занимавшихся этим вопросом лиц, отправленного 14 декабря, донесение о подрыве церкви сопровождает важное пояснение в скобках: "Данные взяты со слов командира разведочн[ого] взвода 465-го пехотного полка". Кроме того, ниже говорится о том, что "во время обстрела советскими войсками с. Ершово немцы всех граждан выгнали из щелей-землянок и направили в г. Рузу, сами же укрывались в щели." [выделено мной - А.Ш.]
Была ли информация о словах пленного дополнением к уже присланному ранее донесению, или же оно было сделано прежде донесения Журавлёва, но на нём была поставлена неверная дата, установить невозможно. В любом случае, оно проливает свет на происхождение цифры погибших людей. Мало того, что к тому моменту это был не установленный комиссией факт, а слова некоего "командира разведвзвода". Того самого 465-го полка, в котором служил "очевидец", не было на расстоянии десятков километров от этой церкви. Полк этот принадлежал 255-й пехотной дивизии, которая тогда находилась в районе Можайска, и даже если пленный каким-то чудом был прикомандирован к занимавшей Ершово 87-й дивизии, это крайне странный источник информации. Если же имелся в виду не пленный, а советский солдат из 465-го полка Красной Армии, то он тем более не мог там находиться и быть свидетелем, так как этот полк в составе 167-й дивизии осенью того года попал в Брянский котёл и никак в боях под Звенигородом участвовать не мог.
В более позднем донесении секретаря Звенигородского РК ВКП(б) Степанова второму секретарю МК ВКП(б) Черноусову от 15 декабря говорится о том, что "мы обнаружили под обломками много изуродованных и обгорелых бойцов, командиров и гражданского населения". Кроме того, сообщается о трупе бойца, "скованного цепями и посаженного на кол". В самом позднем из обнаруженных мной актов, составленном 23 декабря сотрудником Звенигородского райисполкома Полетаевым, представителем РК РКП(б) Грибковым и представителем неназванной военной части Зуевым также говорится о гибели людей в церкви, хотя никаких дополнительных деталей не добавляется. На первый взгляд, такой массив документов должен служить окончательным подтверждением информации если не о сотне, то о большом количестве погребённых под обломками церкви людей. Однако сохранились документы и фотографии, которые полностью опровергают это утверждение.
В "Акте обследования архитектурных памятников с. Ершова 22 июля 1942 года", который я цитирую по сайту "Подмосковье сегодня", говорится следующее: "Каменная церковь… взорвана немцами в начале декабря 1941 г. вместе с интернированными в ней военнопленными и советскими гражданами. В настоящее время на месте бывшей церкви высится груда взорванных блоков кирпичной кладки и фрагментов белокаменной отделки здания. Груда обломков памятника занимает площадь 30X30 м, при высоте в 10м". [выделено мной - А.Ш.] Фотография, которая прилагалась к этой цитате, также не оставляет никаких сомнений, что как минимум до весны-лета 1942 года никто обломки не разбирал, и следовательно, никоим образом не мог знать, сколько людей находилось в церкви в момент подрыва, не говоря о том, чтобы вытащить эти трупы из-под обломков, сосчитать и опознать. Таким образом, все заявления о гибели сотни человек основаны на словах некоего неизвестного пленного и осмотре местности вокруг церкви, где в течение 10 дней шли кровопролитные бои, после которых осталось большое количество трупов.
В то же время на сайте действующего храма в Ершово говорится следующее: "по свидетельствам местных старожилов в Ершово нет семей, чьи родственники там погибли. Опять-таки, по воспоминанием, при разборе завалов были обнаружены останки только двух человек". На той же странице приводится свидетельство очевидца из соседней деревни Скоково Каргина Владимира Георгиевича: "Я вернулся с матерью в Скоково весной 1942 года, всего тремя месяцами позже, и точно знаю, что ни один деревенский житель в Ершовской церкви не погиб. Об этом никогда в Ершово не говорили. Еще знаю, что в развалинах Храма никто не находил тела погибших — ничего, ни останков, ни костей. Не нашли и мы с моим товарищем Анатолием – он был на год старше меня. Той весной по заданию колхоза мы собирали в развалинах церкви куски кирпича и возили их на телеге отсыпать разбитую дорогу из Ершово в Звенигород".
Также заслуживает внимания тот факт, что в отличном проекте Московского областного отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры "Рубеж обороны Москвы под Звенигородом" (rubezh1941.com) на странице с рассказом о боях за Ершово отсутствуют всякие упоминания об уничтожении 100 человек в церкви. А страница этого же сайта с "Хроникой боёв под Звенигородом" заканчивается исключительно странным для официального сайта, созданного на президентский грант, образом: "Как оказалось, в ответ на Ноту Молотова немцы в феврале 1942 года проводили собственное расследование обстоятельств взрыва Ершовской церкви. Итак, нам удалось обнаружить неизвестный ранее документ, который приоткрывает завесу над этой тайной". После этого предложения страница заканчивается и читателю остаётся только гадать, к чему пришли немецкие следователи.
К счастью, мне удалось найти этот документ в одном из дел разведотдела 78-й штурмовой пехотной дивизии, хотя оказался он в довольно неожиданном месте. Посередине большой подборки советских и немецких листовок, сложенных вместе без каких-либо письменных комментариев, внезапно обнаружились два машинописных листа с коротким расследованием этого инцидента. Ниже я привожу его текст в переводе Дмитрия Евменова:
----------
78 пд. командный пункт дивизии, 9.2.1942
Ic (разведотдел)
тема: Пропагандистская страшилка
Командованию IX армейского корпуса
В ноте русского народного комиссара иностранных дел Молотова от 6.1.42, в которой он описывает якобы имевшие место чудовищные злодеяния немцев, на странице 41 упоминается следующее:
"В ныне освобожденной нашими войсками деревне Ершово Звенигородского района Московской области немцы при оставлении деревни загнали в церковь около 100 мирных жителей и раненых красноармейцев, заперли их, после чего церковь взорвали."
Это утверждение опровергается уже тем заявлением, которое сам Молотов сделал несколько ранее (страница 22), а именно:
"Отступая, немцы угнали в свой тыл население деревень Ершово, Скоково, Функово <...> предварительно предав огню все эти деревни".
Приказ о сожжении деревень Ершово, Сколково и Функово был отдан из тактических соображений. Это не мешало русским ранее обстреливать эти деревни постоянно и активнейшим образом, в том числе с использованием зажигательных боеприпасов. В том числе поэтому мирные жители были заранее эвакуированы.
В связи с упомянутыми в начале утверждениями о жестоких деяниях дивизия направляет подлинники объяснительных записок; приводим их содержание:
"Риттер, обер-лейтенант, 3-я рота [1-го батальона] 14-го пехотного полка
в поле, 4.2.42
Тема: пропагандистская страшилка
В 1-й батальон
Сообщаю, что 10.12.41, когда последние части 14-го пехотного полка уходили из Ершово, я с 5-й ротой в качестве арьергарда получил следующий приказ:
"Удерживать Ершово до 5:00 11.12, затем оторваться от противника, при этом поджигая все дома, вновь занять позицию на опушке леса севернее Ершово, наблюдать за противником; при мощном давлении со стороны противника от боя уклониться."
Мне был придан фельдфебель 178 саперного батальона; он и произвел взрыв церкви.
Согласно приказу, в 5:00 11.12 мы оставили подожженную нами деревню, чтобы снова занять позиции на опушке леса. Примерно в 6:00, когда все дома пылали, а наши силы оставили деревню, я приказал фельдфебелю взорвать церковь. Церковь полностью обрушилась. Во всей деревне не было ни гражданских лиц, ни красноармейцев. Лишь в самом начале оккупации Ершово церковь использовалась как лагерь для военнопленных, но вскоре пленные были отправлены дальше в тыл.
Утверждения, что в церкви находились какие-либо гражданские лица или красноармейцы, которые погибли при взрыве, являются чистой выдумкой".
(подписано) Риттер"
Обер-лейтенант Риттер 11.12.41 как командир 5-й роты 14-го пехотного полка командовал арьергардом.
"3-я рота 178-го моторизованного саперного полка
Командный пункт роты, 5.2.1942
Тема: пропагандистская страшилка
Командованию батальона
Разрушение церкви в Ершово посредством подрыва имело целью исключить возможность использования противником колокольни церкви для наблюдения, а сводчатых подвалов — в качестве укрытия. Со стороны роты подготовка и осуществление подрыва были поручены фельдфебелю Боосу.
Фельдфебель Боос приступил к работе в 2:00 10.12.41 и взорвал церковь в 6:00 11.12.41, когда последние наши части покинули деревню. Ещё за несколько дней до этого все гражданские лица были удалены из деревни, ставшей местом жарких боёв и пожаров. Когда фельдфебель Боос приступил к работе, в церкви в разных местах (колокольня, лестница и внутреннее помещение) лежали 6 тел мертвых красноармейцев. Они были убиты на месте, или же их принесли ранеными в церковь, где они скончались от ран. Фельдфебель Боос не стал прикасаться к этим телам, поскольку для их выноса из церкви не было ни местных рабочих рук, ни времени."
(подписано) Штольцер, лейтенант и командир роты
(подписано) генерал-майор, командующий 78 пд Пауль Фёлькерс
----------
Эти объяснения немецких солдат сами по себе не могут являться окончательным доказательством, и я в большей степени привожу их, следуя принципу "да будет услышана и другая сторона". Однако следует учесть, что приведённое разбирательство является внутренним документом дивизии, имевшим цель установить, что на самом деле произошло в Ершово. Соответственно, цель дезинформировать широкую публику перед его составителями не стояла, тем более, что во служебной переписке немцы никогда не стеснялись рассказывать о своих злодеяниях. И что особенно важно, это показания согласуются с показаниями жителей деревни, говоривших о четырёх обнаруженных телах. Вполне вероятно, что два других трупа были полностью уничтожены сильным взрывом или же лежали за пределами стен и были отброшены взрывной волной.
Так или иначе, даже без немецких объяснений изложенных выше фактов вполне достаточно для того, чтобы восстановить картину событий. Сразу после освобождения Ершово, 11 или 12 декабря 1941 года, из некоего неизвестного источника, то ли от военнопленного, то ли со слухов, в Управление НКВД по Москве пришла информация о том, что в церкви взорвали около 100 человек. Впоследствии к церкви приезжали различные комиссии, которые физически не могли видеть что-либо под развалинами, так как те оставались не разобранными до лета 1942 года. Лежащие же вокруг церкви трупы, которые они регистрировали в своих отчётах, могли принадлежать только погибшим в боях за село солдатам и, возможно, кому-то из местных жителей.
Даже если отмести свидетельства местного жителя, размещённые на сайте церкви как недостоверные (памятуя о том, что почти все свидетельства Чрезвычайной Государственной Комиссии были в своё время получены именно от местных жителей), то отсутствие какой-либо информации о телах погибших после разбора развалин, а также их братской могилы, также свидетельствует о том, что под развалинами церкви либо не нашли ровным счётом ничего, либо тех двух или четырёх человек, о которых предпочли промолчать, чтобы не опровергать первоначально озвученную версию.
Что с этой информацией будет делать власть и общество, предсказать довольно сложно. В идеальном мире табличку с церкви потихоньку снимут, в официальных текстах в интернете уберут упоминания об этом инциденте, а в печати более не будут воспроизводить. Ноту Молотова и параграф стенограммы Нюрнбергского процесса, где говорится о Ершово, снабдят комментарием, где будет говориться о том, что эти заявления не соответствовали действительности, поскольку не были должным образом проверены.
Однако вероятность того, что власти поступят столь разумным образом, ничтожно мала, и скорее всего будет избрана наиболее часто применяемая ими "тактика страуса". Как у нас заведено, любая противоречащая официальной версии информация будет игнорироваться до последней возможности в надежде, что "всё само рассосётся". Шибко умных у нас мало, а "народу нужны места поклонения". Есть ещё и третий вариант, когда всех, кто посмел оспорить формальную догму, объявят иноагентами и врагами народа, но хочется надеяться, что до этого не дойдёт.