С конца 1960-х годов и до недавнего времени одним из самых авторитетных источников по истории строительства ладожского трубопровода была статья главинженера 27ОПТР В.К. Карпова "Подводные мастера" в книге "Ладога Родная". Несмотря то, что она написана в далёком от строгих научных изысканий мемуарном жанре и не содержит ссылок на архивные документы, её автором был непосредственный участника строительства трубопровода и прокладке кабеля на Ладоге. Своим доказательным весом она превосходила любые журналистские статьи на эту тему, а за неимением академических работ она сама по себе стала окончательным референтным источником.
Ссылки на эту статью можно увидеть на страницах Википедии, посвящённых ладожскому трубопроводу и Нине Соколовой, а также в различных статьях. Что гораздо более важно, слова Карпова были использованы в качестве финального аргумента против возражений ветеранов по поводу ложных заявлений Соколовой о своём участии в работах на Ладоге в 1942 году.
В июле 1972 года в газете "Правда" была опубликована статья "Их знают на флоте", где Нина Соколова выставляется в качестве едва ли не главного строителя трубопровода по дну Ладоги. После нескольких месяцев переписок со своими разбросанными по стране участниками, Совет ветеранов АСС/ЭПРОНА ВМФ отправил письмо в газету с требованием официального опровержения. "Правда" выслала им ответ за подписью капитана I ранга В.Ш. Гайдара, в котором говорилось о том, что работа Соколовой на озере была "подтверждена архивными документами" без упоминания каких-либо архивных шифров. В письме, помимо прочего, были следующие строки: "Кроме того, хотелось бы знать, читали ли вы воспоминания ветерана 27-го (так в тексте) В.К. Карпова /"Ладога родная", стр. 306 и 307, книгу Бычевского "Город фронт" /стр. 229-231/ и ваше мнение об этих материалах".1
Не менее важные последствия для утверждения версии Соколовой в качестве официальной имела и позиция Зиновия Русакова, командира БЧ-5 на эпроновском корабле "Сталинец" и впоследствии члена бюро Военно-исторической секции при Государственном музее истории Ленинграда. В своём ответе на письмо ветеранов в музей, которое не сохранилось в архиве, он написал следующее:
"Что же касается вопроса об участии Соколовой в прокладке трубопровода, то письмо ветеранов противоречит содержанию статьи, можно сказать, самого авторитетного этом вопросе лица, каким является непосредственный руководитель водолазных работ гл. инженер 27 отряда Карпов (сборник "Ладога Родная", стр. 306)"2
Таким образом, текст Карпова сыграл если не решающую, то очень важную роль на начальном этапе формирования легенды о "русалке Ладоге". Впоследствии ложь укоренилась настолько, что стала общепринятым мнением, не требующим доказательств, но тем не менее для проформы к этому источнику до сих пор обращаются авторы, желающие соблюсти некий научный "декорум". В связи с этим возникает вопрос, почему ветераны, общавшиеся с Карповым, не спросили у него о том, почему он написал эти строки?
Вопрос этот действительно был ему задан в личном письме контр-адмирала Н.П. Чикера, и Карпов дал на него ответ, которое отложился в РГАВМФ. Я успел скопировать его до того, как мне был закрыт доступ к документам директором. Помимо прочего, там было написано следующее:
"Что касается Нины Васильевны, то на Ладожском озере в 1942 году (т.е. при прокладке трубопровода и кабелей) её не было. Она приехала в Ленинград в августе м-це 1943 г. и сменила меня в должности главного инженера 27 ОПТР. [Соколова приехала в Ленинград в начале апреля и была зачислена на довольствие в 27-й ОПТР 13 апреля 1943 года3 - А.Ш.] С 1-го сентября 1943 я был в Москве, в АСС ВМФ. Думаю, что на Невской Дубровке её также не было, потому что если бы была здесь, то мы бы встретились, т.к. были дружны, да и сейчас находимся в самых хороших отношениях... У вас, вероятно, есть книга - "Ладога родная", там я достаточно подробно пишу о её роли (правда с её слов) по прокладке бензопровода и указываю, что с середины августа 1943г. её назначили главным инженером отряда. До этого времени её в Л-де не было... [выделение моё - А.Ш.]
...В моих материалах, которые я печатаю на машинке и вышлю вам в ближайшие дни, я пишу о всех участниках отряда ПТР (инженеры, водолазы, и т.д.), пользуясь данными книги "Ладога родная"; это документальные данные, составленные не только мной, но и Королюком, Соколовым Б.Н., водолазами - Молчановым, Сазоновым и др. М.Г. Королюк умер 3 года тому назад.
...Из Москвы к нам (в 27-й Отряд ПТР) никто не приезжал (я имею в виду 1941, 1942 и до августа м-ца 1943 года). Насчёт ранения и контузии Н.В. я слышу впервые. Думаю, что это ошибка."4
Причина, по которой это де-факто опровержение не появилось в печати, мне до конца не ясна. Скорее всего, ветераны не захотели "выносить сор из избы", предпочитая действовать кулуарно-ведомственными методами, то есть письмами в редакции газет и обращениями в партийные органы. Большое значение также имела позиция самого Карпова, о чём пойдёт речь ниже.
Но сначала следует внимательно прочитать ту самую цитату из статьи Карпова "Подводные мастера":
"Здесь уместно напомнить, что идею прокладки трубопровода через Ладожское озеро выдвинула на одном из совещаний в Москве Н. В. Соколова, инженер-гидротехннк Аварийно-Спасательного Управления Военно-Морского Флота. Позднее, когда было принято постановление Государственного Комитета Обороны о прокладке трубопровода, мы на всех стадиях строительства чувствовали помощь Нины Васильевны. Она принимала самое активное участие в обеспечении работ всем необходимым с Большой земли. Из Москвы в Ленинград прибыли специалисты по сварке труб на высокое давление во главе с инженером А. С. Фалькевичем.
Н. В. Соколова была хорошим организатором и опытным руководителем. Это первая в нашей стране женщина-водолаз. При необходимости она надевала скафандр и спускалась под воду. В середине августа 1943 года Нину Васильевну назначили главным инженером Ленинградского отряда подводно-технических работ."
О том, что Соколова "выдвинула идею", Карпов мог узнать только с её слов, так как на совещаниях по этому вопросу ни в Ленинграде, ни в Москве он присутствовать не мог. В 1972 году начальник Управления трубопроводом И.Н. Воротников в соавторстве с самим Карповым называют в своём коллективном воспоминании автором этой идеи инженера Д.Г. Архипова из Управления Снабжения Горючим Ленинградского фронта.5 В воспоминаниях военкома ЭПРОНа А.П. Бураченко также утверждается, что Д.Г. Архипов предложил строить подводный трубопровод.6
Это совместное с Воротниковым воспоминание, как и письмо Н.П. Чикеру, Карпов написал через 3 года после "Подводных мастеров". Почему тогда он приписал Соколовой авторство идеи, а потом от него открестился, вопрос крайне интересный. Скорее всего, объяснение заключается в том, что он, как сам признаётся, писал в 1969 году о её участии в работах на озере с её же слов, не зная о том, как всё было на самом деле, а приступив к совместной статье с Воротниковым, узнал о настоящем положении дел.
Далее он пишет, что Соколова "принимала участие в обеспечении работ всем необходимым с Большой земли". Действительно, как начальник 3 отделения 1 отдела ЭПРОНа она отвечала за согласование финансовых смет в Москве. Через неё в Москве проходили подаваемые Ленинградским отделом АСС(ЭПРОН)ВМФ рапорты, и её фамилия действительно стоит на документах, отпечатанных ей и подписанных Аполлоном Кузнецовым, Александром Фроловым и другими высшими руководителями организации. Если присмотреться внимательно к этому утверждению, то могут возникнуть вопросы о том, как человек может оперативно слать запросы в наркоматы и ведомства, при этом одновременно работая на дне озера по несколько часов в день.
Что касается утверждения о том, что Соколова была первой женщиной-водолазом, то как и в случае авторства идеи трубопровода, оно было подсказано самой Соколовой, так как Карпов совершенно точно не занимался никакими архивными изысканиями по этому вопросу. О Вере Лазаревой, которую в 1939 году в газетах называли первой женщиной-водолазом, читайте мой материал здесь.
Фраза же о надевании скафандра и спусках под воду самая иезуитски хитрая из всех. Действительно, у Соколовой был допуск на спуски до 10 метров, хотя и без разрешения производить работы. О том, какая была "необходимость" и для чего она "спускалась под воду", Карпов деликатно умолчал. При этом сохранились коллективные письма непосредственных участников работ на Ладоге в 1942 году, подписанные 4 и 8 человеками соответственно, где утверждается, что Соколова не приезжала в то время на озеро и не опускалась на его дно в скафандре.7 Военком АСО КБФ А.П. Бураченко также в своих воспоминаниях пишет, что Н.В. Соколова в 1942 году на озере вообще не появлялась.
Причины столь странного поведения Карпова, как я смог выяснить c помощью Российского Государственного Архива ВМФ и Центральном Архива ВМФ (филиал ЦАМО), оказались более сложными, чем нежелание провоцировать скандал или доверие к рассказам Соколовой.
В начале мая 1943 года на стол начальника Ленинградского отделения ЭПРОНа Михаила Чарнецкого легло следующее письмо из Главного Управления в Москве:
№210712с 06.05.1943
Начальнику АСО КБФ
Инженеру-капитану I ранга т. ЧАРНЕЦКОМУ
Главный инженер отряда ПТР [Поводно-технических работ - А.Ш.] АСО [Аварийно-спасательного отряда - А.Ш.] КБФ инженер-капитан КАРПОВ В.К. ранее работал в аппарате Главного Управления ЭПРОНа.
Учитывая не совсем здоровые взаимоотношения, установившиеся между т. КАРПОВЫМ и командиром отряда ПТР инженер-майором МИХАЙЛОВЫМ с одной стороны, и с другой - наличие в Отряде инженер-майора СОКОЛОВОЙ, прошу дать Ваши соображения о переводе т. КАРПОВА В.К. в АСУ (ЭПРОН) ВМФ.
Инженер-капитан КАРПОВ намечен к назначению на должность начальника 2 Отделения 4 Отдела, кандидатура которого на эту должность является весьма желательной.
Начальник АСУ [Аварийно-спасательного управления - А.Ш.] ВМФ Инженер контр-адмирал А. ФРОЛОВ8
К моменту прочтения этого письма я был довольно хорошо ознакомлен с документами 27ОТПР за 1942 год, в том числе и с политдонесениями о дисциплинарных нарушениях, личных конфликтах или неудовлетворительной работе тех или иных сотрудников, и его содержание повергло меня в искреннее недоумение. Нельзя сказать, что политруки отряда и всего отделения в целом были всеведущи и тем более абсолютно всё фиксировали на бумаге, так как человеческий фактор никто не отменял, но о сколь-либо существенные проблемы в отряде они должны были докладывать по долгу службы.
Главинженер Карпов не был замечен ни в одной пьянке, конфликте с вышестоящими или подчинёнными сотрудниками, не имел венерических заболеваний (за этим на флоте тщательно следили с 1942 и особенно с 1943 года) или порочащих его связей. Карьера его ровно и уверенно шла вверх: он получил орден Красной Звезды за прокладку трубопровода через Ладогу, отгулов по состоянию здоровья не брал, с отчётами и согласованиями не запаздывал.
На листе письма Чарнецкий написал написал карандашом "Ваше мнение" и совершенно неразборчиво ещё 2 строки, очевидно адресованные командиру отряда В.А. Михайлову. На обороте я увидел следующий короткий ответ:
1. За информацию нездорового характера ответственности нести не могу.
2. С откомандированием т. Карпова согласен.
Михайлов.
Как оказалось, начальник Ленинградского ЭПРОНа был удивлён не меньше меня. Согласно устоям всех организаций с вертикальной системой управления, начальник обязан быть в курсе умонастроений и отношений своих подчинённых, а порой и отвечает за них своей карьерой или даже головой. В данном случае Чарнецкий даже не попытался сделать вид, что он в не в курсе столь серьёзной проблемы в одном из самых важных своих подразделений, и написал следующий ответ:
Начальнику АСУ ВМФ
Инженер контр-адмиралу Фролову
На ваш №210712с от 6 мая 1943 г.
В переводе на работу в АСУ ВМФ инженер-капитана Карпова согласен. Однако удивлён имеемой у вас информацией о нездоровых отношениях между начальником (Михайловым) и подчинённым (Карповым).
Я считаю, что на военной службе у подчинённого с начальником не может быть нездоровых отношений.
Очевидно нездоровые отношения возникли у Карпова и Ющенко на почве необходимой требовательности, проявленной Михайловым с его приходом в отряд, ибо наиболее разболтанной и неработоспособной частью был подводно-технический отряд, возглавляемый Ющенко и Карповым.
Одновременно прошу ускорить откомандирование Ющенко [командир 27ОПТР до июня 1942 года. Уже во время строительства трубопровода его обязанности де-факто выполнял В.А. Михайлов- А.Ш.) в ЭПРОН Речфлота.
Мною Ющенко за бездеятельность, нетребовательность отстранён от обязанности помощника командира Отряда Подводно-Технических Работ.
Начальник АСО КБФ
Инженер-капитан I ранга
ЧАРНЕЦКИЙ
17.05.19439
Причина возникновения этой странной переписки так бы и осталась тайной, если бы в "деле Соколовой" из фонда Н.П. Чикера в РГАВМФ не было приложено письмо, которое написал Карпов С.Я. Мальцеву, начальнику 4 отдела ГУ АСУ ВМФ.
"Многоуважаемый Сергей Яковлевич!
Как вам известно, с окт. месяца 1941 года я работал гл. инженером ОПТР. Работа больная, сердечная и я ещё очень далёк от того, чтобы во всей полноте удовлетворять этой должности. Если командование довольствуется моей работой, то только потому, что нет кем заменить более солидным. Меня вы также знаете и полагаю, несколько удивляетесь, почему я согласился занимать эту должность. В 1941-1942гг. время было иным и возможно, что моих способностей было достаточно, но сейчас надо работать больше и лучше, чем работаю я.
Пока я не имел неприятностей в работе, но лучше предупредить мои возможные промахи. Постановка этого вопроса здесь, перед т. Михайловым и Чарнецким не имеет успеха. В связи с этим, а также назначением Нины Васильевны к нам в отряд, прошу Вас, в случае возможности, отозвать меня либо к Вам в отдел, либо в какое-нибудь подразделение Эпрона на рядовую должность. Очень-бы желательно к вам в отдел, т.к. организаторских способностей у меня немного, а с работой в отделе я уже знаком. Здесь же в отряде должность главного инженера может быть замещена Ниной Васильевной.
Вот всё, что я имею и в чём прошу вас.
Очень буду благодарен, если Вам представится возможным сделать кое-что по моей неофициальной просьбе. 16.03.1943"10
Дата "16 марта 1943 года" была проставлена карандашом, и я не могу сказать, была ли она поставлена после написания письма или ранее его. В связи с этим возникают 2 варианта развития событий, которые не сильно отличаются друг от друга.
Если дата поставлена неверно, то в любом случае письмо было написано до мая 1943 года, так как с получением Чарнецким приведённого выше письма необходимость такого обращения отпадала. При этом вызывает удивление фраза о том, что разговор с Михайловым и Карповым "не имеет успеха", так как было бы странно, если бы Карпов через голову своего начальства стал договариваться о своём переводе, при этом не имея уверенности в успешном разрешении своего запроса. Как минимум он ему следовало бы прозондировать почву перед переводом в Москву. Да и такое самоумаление едва ли будет выглядеть хорошо в глазах начальства: если он плохо справляется там, будет ли он хорошо справляться на другом посту?
Если же дата поставлена верно, то ситуация становится намного интереснее, так как Соколова была снята с должности начальника 2 отделения 4 отдела Главного Управления 27 марта 1943 года11, а в письме, написанном за 11 дней до приказа, о её присутствии в Ленинградском отряде ПТР говорится как о свершившемся факте. Исходя из этого, Карпов уже был в курсе относительно намерений начальства назначить Соколову в отряда, и написал письмо в качестве оправдания для освобождения для неё места главинженера.
По моей версии, сделал он это по просьбе самой Соколовой, так как именно она, а не Карпов с его выдуманными "плохими отношениями и плохим здоровьем", была инициатором этого перевода. Во-первых, Карпов, как он сам признавался в письме Н.П.Чикеру, был дружен с Соколовой ещё до войны и работал, по состоянию на весну 1941 года, её подчинённым в Гидротехническом отделе Главного Управления ЭПРОНа. Во-вторых, карьера Соколовой в Главном Управлении откровенно не задалась, и на этом стоит остановиться более подробно.
Согласно письму ветеранов АСС ВМФ в ЦК КПСС о преувеличении Н.В. Соколовой своих заслуг, начальник и военком Главного Управления ЭПРОНа ВМФ в своей аттестации от 14.04.1942г. дали Нине Васильевне следующую характеристику: "Ввиду эвакуации и переездов последние шесть месяцев фактически не работала и выполняла отдельные второстепенные задания в эвакуации. Недостаточно проявила инициативу в работе отделения и сколачивания аппарата".12 Подтвердить эту цитату рядовому исследователю без специального допуска не представляется возможным, но можно сказать, что эти слова могут быть косвенно подтверждены данными из архивного фонда Главного Управления за 1943 год.
В деле с приказами ГУ АСС ВМФ по личному составу за 1943 год отложился документ о назначении Соколовой временно исполняющей обязанности 2 отделения 4 отдела ГУ13. Учитывая, что она занимала эту должность с июля 1942 года, возникает вопрос, почему она вдруг оказалась в таком странном статусе. Ответа на этот вопрос я в документах не нашёл, однако в списке сотрудников в приказе от 22 февраля 1943 года с объявлением благодарности к дню 23 февраля фамилии Соколовой не было. Что ещё более удивительно, учитывая крайне незначительное количество женщин, работавших на сколь-либо значимых позициях в Главном Управлении и на флоте в целом, в изданном 6 марта приказе со списком сотрудниц, которых поздравляли с 8 марта "за примерное отношение и дисциплинированность", её фамилии тоже нет. Учитывая, что поздравлений удостоилась даже архивариус, довольно странно, что столь неоценимый сотрудник, согласно её собственным описаниям, не был никак отмечен начальством.14
В свете вышеизложенного можно предположить, что инициатором "рокировки" с Карповым была сама Соколова, которая осознала, что в Главном Управлении ей ничего не светит. По крайней мере это может объяснить внезапно "жалостливое" письмо Карпова, на место которого она была переведена. Почему Карпов на это согласился, ответить сложнее, но во-первых, перевод в Москву по крайней мере формально мог считаться повышением по службе, а во-вторых, Соколова, хорошо знакомая с Карповым, могла иметь какие-то известные только им двоим рычаги давления на него. Стоит также отметить, что в письме начальнику Ленинградского ЭПРОНа М. Чарнецкому говорится только о "желательности" работы Карпова в Москве, и даже не намекается на то, что Соколова могла бы лучше выполнять его работу и потому была прислана "на ответственный участок работ" в Ленинград.
В день подписания приказа НКВМФ №0697 от 27.03.1943г. о переводе Соколовой в распоряжение АСО КБФ (в 27-й отряд она была официально зачислена 5 апреля) по любопытному совпадению главинженер Карпов В.К. ушёл в самовольную отлучку из части вместе с техник-лейтенантом Казаковым. Военком отряда А.Н. Говоров через 2 дня написал военкому АСО(ЭПРОН)КБФ рапорт с просьбой, освободить Карпова от обязанностей зам. секретаря организации и вывести его из состава партбюро.15 О том, какие были приняты меры, далее в деле не сообщалось, но на Карпова это явно никак не повлияло. В дальнейшем он вёл себя как настоящий "дембель" и после очередной самоволки летом 1943 года попал на гауптвахту на 5 суток. На его карьеру это явно никак не повлияло, так как 21 августа16 он уехал в Москву на то место, которое ему было обещано ещё весной.
Особый интерес с административно-бюрократической точки зрения вызывает статус Соколовой с апреля по конец августа 1943 года, когда она была зачислена в отряд как "инженер". Согласно штату отряда ПТР, который оставался действительным как минимум до середины 1942 года, когда ЭПРОН был переименован в АССС ВМФ, в отряде служили только 4 человека: командир, военком, главинженер и водолазный специалист. Весь остальной состав отряда комплектовлся на вольнонаёмной основе.17 В июле 1942 года часть водолазов (но не всех) берут в штат, но никаких упоминаний о другом инженере помимо Карпова я в документах не встречал.
Проблема заключается не только в том, что даже такие фундаментальные документы, как штатное расписание, сохранились только в виде проектов, без подписей и штампов, но и сам ЭПРОН переживал "фазу административной турбулентности", длившуюся до начала 1943 года и даже позднее. В то время даже официально утверждённые правила работы ЭПРОНа/АСС не соблюдались флотами и наземными службами, по поводу чего наркомат ВМФ издавал несколько приказов, отчётность велась не всегда согласно установленным формам и так далее. Тем не менее, просмотрев все отложившиеся в архиве документы ЭПРОНа и в частности, 27-го ОПТР, с 1941 по 1945 годы, я видел параллельное существование в отряде инженера и главинженера лишь в случае Соколовой и только с апреля по август 1943 года.
В связи с этим возникает вопрос не только о том, почему она удостоилась такой экстраординарной меры, как включение в отряд помимо штата (этот вопрос можно уточнить только после обнаружения документа, формально утверждающего штат отряда), но и о том, для чего столь высококлассному специалисту нужно было ходить в "подмастерьях" у своего бывшего подчинённого 3 месяца, чтобы войти в курс дела. Учитывая, что Соколова освободила именно ту должность, которую должен было занять Карпов, препятствий для отъезда в Москву у него не было.
В итоге и Карпов, и Соколова оказали друг другу услугу, причём Соколова от неё выгадала несравненно больше. Каких-то больших успехов Карпов в Москве не добился, хотя возможно, и не стремился к тому. А у Соколовой с момента перевода в Ленинград дела сразу пошли в гору. Через пару месяцев после её перевода в 27-й ОПТР на должность простого инженера командир отряда В.А. Михайлов начинает регулярно назначать её своим и.о., хотя до того такое назначение получал или главинженер, или военком отряда. А в ноябре 1944 года её переводят на должность главного инженера по подводно-технческим работам всего ленинградского отделения.
С таким странным благоволением Михайлова также можно связать и крайне странную ошибку, которую он допустил в наградном листе на орден "Красной Звезды" для Соколовой18. В первом же предложении пункта "изложение заслуг" он пишет, что та являлась "автором проектов водолазных работ при постройке железнодорожных мостов через Нева в районе Петрокрепость". Проблема заключается в том, что строительство моста началось 13 февраля 1943 года согласно постановлению ВС Ленфронта, а 18 марта по нему прошёл первый поезд. Соколова же была зачислена в отряд только почти через месяц, 5 апреля 1943 года, и в феврале-марте 1943 года находилась в Москве. Более того, в приказах по личному составу Главного Управления за начало 1943 года есть запись, что с 25.02 по 06.03 Соколова болела у себя на квартире в Москве.19
Ответственным за инженерно-экономическое сопровождение участия ЭПРОНа в строительстве №400, которое изначально было строительством ж/д через Ладожское озеро, а потом с тем же номером стало строительством Шлиссельбургских мостов, был всё тот же главинженер отряда Карпов. В приказе В.А. Михайлова от 15 января 1943 года Карпову было поручено "составление заявок на материалы, сметная и договорная документация, согласование сроков с заказчиками" по этому и другим проектам.20 Собственно в решении таких вопросов и заключался основной спектр задач инженера-гидротехника. Отлично разбиравшийся в инженерном деле Михайлов, чертивший в своих отчётах схемы ремонта мостов и причалов с идеальной точностью линий, не мог перепутать понятия проекта строительства с проектом восстановления или технического обслуживания. Иначе как просьбой Соколовой приписать ей эти заслуги, а также назвать "автором проекта", учитывая, что идея авторства чего-либо её особенно привлекала, объяснить эту запись невозможно.
Возможно, я случайно пропустил упоминание имени Соколовой во всём деле с техническим отчётом отряда за 1944 год, содержащем более 100 страниц, однако я очень внимательно прочитал проект разбора обрушенных конструкций Кузьминского моста. В некоторых статьях о "русалке Ладоги" ей приписывается эпизод с погружением на дно Невы у моста, где было большое количество "шевелящихся трупов". Согласно отчёту отряда, у ферм моста скопилось огромное количество топляка, то есть брёвен, но никакие трупы не упоминаются. Не упоминается в нём ни в каком качестве и Нина Васильевна. По всей видимости, для документальной отчётности Михайлов должен был писать так, как полагается, а в наградном листе - как его попросила Соколова.
В поведении Соколовой как в годы войны в случае с наградным листом, так и на примере воспоминаний Карпова в "Ладоге Родной", прослеживается её активное стремление "исправить" историю, вписав себя туда любыми способами, в том числе и буквально управляя рукой писателей. Такой паттерн объясняет появление во втором издании "Города-фронта" начальника инженерных войск Ленинградского фронта Бычевского очень странного пассажа о том, как Иван Зубков, погибший в 1944 году, якобы нахваливает Соколову, упоминает её работу на Невском Пятачке(!) и называет её автором идеи трубопровода.
Почему таланты Нины Васильевны внезапно раскрылись в Ленинграде и оставались незамеченными в Москве, установить на данный момент не представляется возможным. Однако тот факт, что какая-то тайная договорённость с Карповым с последующей "рокировкой" стала поворотной точкой в её карьере, можно считать доказанным. Через много лет, пойдя на поводу у старой подруги, а может и расплачиваясь за старый долг, Карпов написал о ней то, что она просила. Скорее всего, он посчитал это пустяком, всего лишь удовлетворением небольшой причуды старой подруги, и в те дни едва ли мог предполагать, что его текст сыграет столь важную, и можно сказать, роковую роль в судьбах боевых товарищей-водолазов.
1. РГАВМФ,ф.Р-2243,о.3,д.40,л.47 - Приложение 1
2. РГАВМФ,ф.Р-2243,о.3,д.40,.л.53,53об
3. Филиал ЦАМО архив ВМФ в г. Гатчина (далее-ЦВМА),ф.406,оп.5,д.10,л.22
4. РГАВМФ,ф.Р-2243,оп.3,д.39,л.9
5. ЦГАСПб,ф.9631,оп.1,д.5 - Приложение 2
6. ЦГАСПб,ф.9631,оп.1,д.5а - Приложение 3
7. РГАВМФ,ф.Р-2243,о.3,д.40,л.46,52
8. ЦВМА,ф.171,о.2,д.62,л.409
9. ЦВМА,ф.171,о.2,д.62,л.434
10. РГАВМФ,ф.2243,о.3,д.40,л.32(об)
11. ЦВМА,ф.436,о.27,д.46,л.86
12. РГАВМФ,ф.Р-2243,оп.3,д.40,л.40
13. ЦВМА,ф.436,оп.27,д.46,л.35
14. ЦВМА,ф.436,оп.27,д.46,л.40-55
15. ЦВМА,ф.406,оп.4,д.82,л.6
16. ЦВМА,ф.406,оп.5,д.9,л.69
17. ЦВМА,ф.171,оп.1,д.16,л.102
18. ЦВМА,ф.3,оп.1,д.780,л.188 - Приложение 4
19. ЦВМА,ф.436,оп.27,д.46,л.57
20. ЦВМА,ф.406,оп.5,д.9,л.3
Приложение 1
Приложение 2
Приложение 3
Приложение 4
