ЭПРОН: создание и деятельность до войны
Экспедиция подводных работ особого назначения (ЭПРОН) была создана в 1923 г. для проведения водолазных и судоподъёмных работ. Подъём затонувших в годы Первой Мировой и Гражданской войн кораблей, восстановление мостов, расчистка каналов и гаваней, строительство причалов были остро необходимы лежащей в руинах стране. Очень скоро слава подводных мастеров стала греметь по всему СССР, и водолазы в 1930-е гг. были национальными героями наряду с пилотами и полярниками.
К концу 1930-х гг. ЭПРОН превратился в организацию из более чем 3000 сотрудников, имевшую отделения по всей стране. Помимо практической работы по судоподъёму, обслуживанию водопроводных сетей, строительству причалов и многих других задач, ЭПРОН занимался научными исследованиями на стыке физики, химии, биологии и медицины. Были установлены мировые рекорды погружения человека в скафандре, изучались особенности физиологии человека на больших глубинах, разрабатывались новые способы судоподъёма, проектировались новые образцы оборудования. Академик Рубен Абгарович Орбели, брат знаменитого директора Эрмитажа, в сотрудничестве с ЭПРОНом вёл исследования в новой сфере науки – гидроархеологии.
Одновременно с этим организация пережила "чистку рядов" в годы Большого террора. Были уволены и репрессированы такие видные учёные, как Тимофей Иванович Бобрицкий, автор проектов подъёма судов, и Владимир Фридрихович Кюнстлер, изобретатель и автор учебника по судоподъёму. В феврале 1941 г. постановлением СНК начальнику ЭПРОНа Фотию Ивановичу Крылову было предписано провести ещё одну чистку от "контрреволюционного элемента".
В предвоенные годы проходили дискуссии о включении ЭПРОНа в состав военно-морского флота, однако план взаимодействия так и не был выработан. Сотрудники Главного Управления получили офицерские звания, но сама организация не была включена в состав ВМФ, находясь одновременно под управлением нескольких ведомств. Это привело к тому, что в начале войны флотское командование не имело чёткого представления о том, как работать с этой новой структурой.
Но несмотря на репрессии, организационные неурядицы и потери в начале войны, ЭПРОН сохранил главное достояние: костяк профессионалов, от инженеров и капитанов до такелажников и водолазов. В те годы о них знала вся страна, и центральные газеты писали о том, как «волны поют о водолазах ЭПРОНа». Потому эта выставка, прежде всего, рассказывает о людях – тех забытых героях, которые смогли с честью выдержать испытания войны и внести весомый вклад в спасение Ленинграда.
Ремонт и спасение кораблей Балтийского флота осенью 1941 г.
В первые же дни войны Балтийский флот начал нести потери: 23 июня крейсер "Максим Горький" подорвался на мине и сел на мель, чтобы избежать затопления. По приказу адмирала В.Ф. Трибуца из Таллина в Моонзунд на помощь крейсеру немедленно вышел спасательный корабль ЭПРОНа КБФ "Нептун". Впервые в СССР водолазами корабля была произведена подводная электрорезка и поставлен пластырь, благодаря чему "Максим Горький" был отбуксирован в Таллин, а затем в Ленинград на ремонт.
Во время Таллинского перехода ЭПРОН, как и остальной флот, понёс серьёзные потери. На вражеских минных заграждениях погибли два мощных спасательных корабля: "Колывань" и "Сатурн". Тем не менее, остававшиеся в Кронштадте корабли ЭПРОНа оказали важную поддержку кораблям Балтийского флота. После потопления линкора "Марат" в гавани Кронштадта ему на помощь немедленно были отправлены эпроновские корабли "Сигнал" и "Метеор". Работая день и ночь под обстрелами, лучшие водолазы Балтики отвоёвывали у стихии каждый сантиметр линкора, а мощные помпы спасательных кораблей оперативно откачали воду из затопленных отсеков. Всего через месяц потерявший носовую часть "Марат" был поднят, и две его башни вступили в строй. Осенью-зимой 1941 г. ЭПРОН также приступил к подъёму лидера «Минск», участвовал в ремонте лидера «Ленинград» и других кораблей. Водолазы подняли и разгрузили более десятка барж в Ленинграде и Кронштадте, затонувших от огня вражеской артиллерии и авиации.
Во время снятия гарнизонов Ханко-Гогланд канонерская лодка «Кама» потеряла ход из-за намотавшегося на винт троса и стала дрейфовать в сторону, рискуя быть затёртой льдами и уничтоженной противником. Сопровождавший её спасательный корабль «Нептун» немедленно пришёл на помощь. Водолаз Павел Егорович Мишагин при температуре -30, при недостаточном количестве подаваемого воздуха и беспрерывно замерзающих водолазных шлангах, которые могли быть перерезаны наседающими льдинами, в течение 7 часов без перерыва работал по очистке винтов. "Кама" восстановила ход и благополучно дошла до Кронштадта.
ЭПРОНу приходилось участвовать и в боевых действиях, выступая в роли «оруженосцев» военных кораблей. С/к "Сигнал" с 16 по 23 сентября 1941 г. регулярно выводил из Кронштадта линкоры "Марат" и «Октябрьская Революция» на огневую позицию напротив Стрельны. А во время немецкой операции "Гётц фон Берлихинген" по уничтожению Балтийского флота в ночь на 25 апреля 1942 г. отбуксировал крейсер «Киров» на новую позицию после попадания в него немецкой авиабомбы.
Работа на Ладожском озере и ледовой трассе Дороге Жизни (1941-1943 гг.)
ЭПРОН включился в работу по строительству порта на западном берегу Ладожского озера в первые же дни блокады. Группа водолазов и такелажников под руководством одного из опытнейших инженеров судоподъёма Дмитрия Михайловича Парамонкова ровняли основания для причалов, разгружали выброшенные на камни и затонувшие от авиаударов баржи, обследовали и ремонтировали корабли Ладожской флотилии. Особенно важным в ту осень был подъём ЭПРОНом нескольких землечерпалок и других технических судов, позволивших углубить дно для подходящих к мелкому берегу кораблей.
Продолжая подъём и разгрузку барж в Осиновце, Морье и Новой Ладоге, группа эпроновцев под руководством Ивана Алексеевича Загвоздкина начала дежурство на ледовой трассе Дороги Жизни. Водолазные станции регулярно подвергались обстрелам с воздуха, будучи лёгкой неподвижной мишенью для немецких самолётов. Покрывавшиеся льдом шланги и соединения приходилось отогревать дыханием, а тяжёлые помпы тащить за собой на санях из-за нехватки транспорта и бензина. Несмотря на трудности, за первую блокадную зиму водолазы вместе с приданными им ремонтниками подняли со дна 175 грузовиков, более десятка тракторов, два тяжёлых танка "КВ", несколько грейдеров и других единиц техники. С сентября 1941 по август 1942 г. ЭПРОН поднял около 35 000 мешков или 2 800 тонн крупы и муки, не считая другого продовольствия. Для сравнения – 3 000 тонн муки погибло в сентябре 1941 г. на Бадаевских складах.
Во время действия ледовой трассы в 1942–1943 гг. отличилась водолазная станция под руководством Александра Павловича Мишина. Под регулярными налётами немецкой авиации водолазы и такелажники всего за 5 дней до нового года подняли 27 грузовиков, а за всё время работы трассы до её закрытия в конце марта было поднято 305 машин. Всего же за период блокады эпроновцы записали на свой счёт около 600 поднятых грузовиков, из которых более 120 было поднято во время навигации.
В феврале-марте 1942 г. отряд Невско-Ладожского отделения под руководством Ивана Алексеевича Загвоздкина участвовал в рискованной операции по проводке тяжёлых танков «КВ» по ледовой трассе. В задачу группы входило снятие накладных листов брони и башен для облегчения веса боевых машин и обратная их установка по прибытии на восточный берег. Два провалившихся танка были подняты со дна озера, причём проект по их подъёму и строительству свайно-ледовой переправы за авторством молодого талантливого инженера Андрея Георгиевича Константинова был направлен начальнику Инженерных войск Ленинградского фронта летом 1942 г. в порядке обмена опытом. Возможно, что его проект послужил основой для той танковой переправы, которая была сооружена на третий день операции "Искра" и стала решающим фактором успеха наших войск в прорыве блокады.
Водолазы на линии фронта
Многие годы участие ЭПРОНа в наземных операциях оставалось неизвестным не только по причине секретности архивных фондов, но и потому, что сама идея провести такое исследование казалась абсурдной. Тем не менее, и за пределами озёр и морей людям в водолазных костюмах удавалось играть важную роль в обеспечении успеха наземных сил.
Через месяц после начала легендарной и трагической эпопеи Невского Пятачка, 23 октября 1941 г. группа из 30 водолазов, такелажников и командиров ЭПРОНа КБФ во главе с Фотием Крыловым прибыла в Невскую Дубровку. В задачи эпроновцев входило обеспечение переправ, помощь в наведении понтонов, поиск затонувших лодок и танков, подъём вооружения и амуниции, а также спасение утопающих. Всего при участии эпроновцев на другой берег было переправлено около 40 танков и 120 орудий, было спасено из воды 20 раненых и 150 утопающих красноармейцев.
Как писал начальник переправ генерал-майор И.И. Фадеев, работа проходила "в условиях абсолютной темноты, сильного течения, частых контузий водолазов в воде от разрывов и снарядов, с наступлением морозов – обмерзания клапанов и редукторов в водолазных аппаратах и повреждения костюмов об лёд и острые кромки поврежденных понтонов… В трёх случаях (10 и 11 ноября) при невозможности работы в водолазных костюмах из-за повреждения их и при необходимости выполнения срочных аварийных работ – водолазы, невзирая на ледяную воду, ныряли без водолазной одежды, успешно выполняли задания по остропке затонувших деталей и очистке затонувших концов".
Несколько катеров ЭПРОНа участвовали в Усть-Тосненской операции августа 1942 г. как десантные суда и госпитальные транспорты, а водолаз Лука Петрович Кравченко получил задание вытаскивать затонувшее вооружение и боеприпасы по заданию 136-й стрелковой дивизии в устье Тосны. В ходе ночных работ на берегу реки в прямой видимости противника осколками мин несколько раз был поврежден шланг и телефонный провод, в щепы разбит аккумулятор. За две недели и более чем 24 часа общего времени под водой его водолазной станцией была поднята 76-мм пушка и 65 ящиков со снарядами и патронами.
После прорыва блокады на передовую у Синявинских высот была отправлена группа эпроновцев под руководством одного из опытнейших такелажников мичмана П.М. Осипова. Прячась за подбитые танки, под пулемётным и миномётным огнём, с февраля по июнь 1943 года они вытащили из болот 7 танков КВ и 8 Т-34. Как отмечалось в политдонесении, "характерно, что до работы этой группы эвакотанковый отряд пытался поднять один "КВ", но тщетно. Тогда как группа Осипова этот же "КВ" подняла за 5 часов".
Электрокабель и трубопровод
Весной 1942 г. благодаря Дороге Жизни ситуация с продовольствием Ленинграде стала постепенно улучшаться, однако топливный голод только усилился. Запасы бензина и керосина в городе были почти полностью исчерпаны, что грозило не только очередной катастрофой для жителей, но и развалом фронта.
В апреле Военный Совет Ленинградского фронта рассмотрел оригинальный проект, предложенный инженером Дмитрием Григорьевичем Архиповым. Было решено построить трубопровод по дну Ладожского озера с длиной подводной части 21,5 километра. Эту самую сложную и ответственную часть возложили на ЭПРОН, а именно Ленинградский отряд подводно-технических работ.
Главный инженер отряда Владимир Кузьмич Карпов воспользовался как американским, так и отечественным опытом строительства подобных трубопроводов. Большие секции труб сваривались на берегу длиной до 2 км, вытягивались на буксирах в озеро и аккуратно опускались на дно. Работы на дне озера длились со 2 по 16 июня 1942 г., 18 июня были проведены испытания, и на следующий день трубопровод был принят комиссией с оценкой "отлично".
На этом проекте особенно отличились водолазный специалист Василий Иванович Ферапонтов, руководивший работами по закреплению труб на грунте, Леонид Гурьянович Молчанов, водолаз Иосиф Прокофьевич Карпенко и многие другие. Руководителем работ выступил командир отряда Василий Филиппович Ющенко, которому был назначен помощником Владимир Александрович Михайлов, вскоре занявший его пост.
После восстановления Волховской ГЭС к лету 1942 г. появилась идея провести линию высоковольтных передач к Ленинграду, проложив кабель по дну Ладожского озера. Работа над подводной частью вновь была поручена ЭПРОНу.
Выходя в озеро только по ночам, водолазы спускались на дно Ладоги, укладывая соединённые чугунными муфтами концы кабеля. Первые 4 нити были уложены в сентябре, но завод «Севкабель» смог изыскать достаточно материалов для производства пятой. Целый месяц водолазам пришлось ждать спокойной погоды, но озеро продолжало штормить. Тогда 30 октября было решено выйти в озеро днём, когда ветер утих.
Немецкие самолёты обнаружили баржу с кабелем и немедленно начали бомбёжку. От бомб и пуль погибли 13 человек, среди которых был водолаз Фёдор Алексеевич Садовский, два эпроновца были ранены. На этих работах вновь отличился опытный водолазный боцман Молчанов, водолазы Михаил Васильевич Усанов, Тимофей Михайлович Сезонов, Александр Михайлович Кутаков и другие. Благодаря их труду в ленинградских квартирах после годового перерыва появился электрический свет. Однако работа над кабелем, который постоянно рвался от перетирания об камни и авиабомб, не была закончена, и водолазам пришлось ещё год регулярно спускаться на дно озера для починки повреждений.
Судоподъём в блокадном Ленинграде 1941–1944гг.
Запертый в Кронштадте и устье Невы, Балтийский флот регулярно нёс потери от вражеских бомб и снарядов. Несмотря на нехватку водолазных ботов, понтонов, водоотливных насосов и прочего имущества, оставленного в портах Прибалтики или потерянного в период Таллинского перехода, ЭПРОН смог сохранить главное – костяк опытных специалистов. Работая зачастую в прямой видимости противника, под обстрелами и в штормовых условиях, эпроновцы проявляли чудеса изобретательности и героизма, чтобы вернуть к жизни погибшие корабли.
Подъём крейсера «Петропавловск», потопленного немецкой артиллерией в Угольной гавани 17 сентября 1941 г., стал одной из самых славных страниц в истории Ленинградского отделения. Работая исключительно по ночам в 2,5 километрах от линии фронта, водолазы заделывали одно отверстие за другим, осушая отсек за отсеком. В 30-градусный мороз первой блокадной зимы эпроновцы Мишагин, Безногов, Андреев, Яночкин и другие находились под водой по 2-3 часа, в то время как физиологическая норма в этих условиях – максимум 40 минут. При пробных откачках корабль неоднократно поднимался, но к утру, чтобы не демаскировать работы, корабль снова затапливался и садился на грунт. Ровно через год после своей гибели крейсер был поднят и отведён к Балтийскому заводу.
Как и на «Петропавловске», работы на канонерской лодке "Пионер", затопленной немецкой артиллерией в створе Морского канала осенью 1941 г. могли вестись только по ночам. Видимость места затопления с вражеского берега была ещё лучше.
В одну из ночей осени 1943 г. водолаз Николай Моисеевич Литвинов оказался погребён в только что вымытом им тоннеле для подведения судоподъёмных стропов, когда сильное течение занесло в него обратно выброшенный грунт. Проработав всю ночь под водой, он пробивал себе путь обратно течение полутора часов. Он смог погрузиться на катер и уйти в порт с первыми лучами солнца за минуты до обнаружения.
"Пионер" несколько раз поднимали и затапливали, причём иногда немцы успевали заметить работы на корабле и открывали огонь. К 1 декабря все приготовления были закончены. К утру морские охотники поставили дымовую завесу, и "Пионер", увлекаемый буксирами, был уведён в порт из-под носа врага.
Сложными и опасными операциями, проходившими под обстрелами врага, был подъём канонерок "Кама" и "Красное Знамя" на острове Лавенсаари, лидера "Минск" в Кронштадте и более двух десятков тральщиков, малых охотников и подводных лодок.
Мосты к Победе
В ноябре 1942 г. руководство города и фронта приступило к строительству свайной железной дороги через лёд Ладожского озера, фактически – огромного моста-эстакады длиной более 30 километров. Реализация этого рискованного проекта, названного строительством №400, была осложнена не только бомбёжками врага, но также непредсказуемой погодой, подводными течениями и подвижками льда Ладожского озера. В задачу работавших там водолазов 27-го ОПТР входил поиск пересечения дороги с трубопроводом и кабелями, чтобы они не были повреждены при строительстве, осмотр, ремонт и равнение свай, а также подъём провалившейся под лёд техники.
Сразу после прорыва блокады все ресурсы строительства №400 были переброшены на создание мостов через Неву. Под регулярными артобстрелами и бомбёжками врага вместе с понтонёрами, ремонтниками, путейцами и мобилизованными в Ленинграде женщинами работали и водолазы. В их задачи входил осмотр свай на предмет повреждений от бомб и снарядов, равнение ряжевых опор для высоководного моста и текущий ремонт подводных конструкций. Эту задачу выполняли водолазы 27-го ОПТР и Аварийно-спасательного отделения Ладожской военной флотилии. На этих работах особенно отличился боец 27-го ОПТР Галий Гумарович Ахмаджа, "отлично выполнявший водолазные работы на сильном течении и под артобстрелом", а также работавшие с ним Трифон Михайлович Борисов и Павел Ефимович Ярошевский. Водолаз АСО ЛВФ Валентин Владимирович Гайдамака продолжал работать под водой даже когда близкие разрывы снарядов вынуждали строителей покинуть обстреливаемый участок.
Не сумев уничтожить наземный коридор в Ленинград, немецкие войска смогли разбомбить мост через реку Волхов, по которому проходила основная масса грузов в блокадный Ленинград. По запросу командования Волховского фронта на подводную резку металлических ферм и прочие ремонтные работы была отправлена группа из 8 водолазов 27-го ОПТР. Работая на сильном течении под бомбёжками врага, особенно отличились водолазы Сергей Ильич Никифоров, досрочно выполнивший задания, и Фёдор Ксенофонтович Кузённый, продолжавший работу несмотря на ранения рук.
После снятия блокады водолазы 27-го ОПТР были заняты на восстановлении мостов через Волхов, Лугу, Свирь и многие другие реки, содействуя скорейшему продвижению советской армии на Запад. Одновременно с мостами необходимо было ремонтировать гидротехнические сооружения, разрушенные противником. Во время обследования основания плотины Нижнесвирской 9-й ГЭС Трифон Михайлович Борисов обнаружил заложенную финнами 1000-кг мину. Пренебрегая опасностью, он смог остропить готовый взорваться от любого неловкого движения боеприпас. Мина, грозившая вызвать огромные разрушения, была безопасно поднята на поверхность и обезврежена.
Водолазы – городу (1941-1944 гг.)
Ещё в довоенное время ЭПРОН наладил тесные связи с многими организациями и заводами города. Водолазы обследовали, чистили и ремонтировали водозаборы заводов, прокладывали самотёчные линии водопровода, обследовали мосты и набережные, строили и обслуживали подводные сооружения судостроительных верфей. Из-за ежедневного разрушения городской инфраструктуры все эти работы потребовались в намного большем объёме.
Сотрудники Водоканала прилагали все силы для того, чтобы отремонтировать, а в первую блокадную зиму – и отогреть трубы, чтобы хлебозаводы, госпитали и другие жизненно важные объекты города могли получать воду. Однако были ситуации, когда разрушения происходили на глубине рек и каналов, и тогда на помощь Водоканалу приходил "сантехнический спецназ" – Ленинградский ОПТР, или позднее – 27-й отряд подводно-технических работ.
В начале сентября 1942 г. в районе Арсенальной набережной немецкая авиабомба разрушила идущую от Главной водонапорной станции подводную трубу-дюкер – основной источник чистой воды для Выборгской стороны. Повреждения находились на глубине 20 метров, потому без водолазов было не обойтись. Ленинградское отделение направило на эту работу лучших специалистов, среди которых был инженер Михаил Григорьевич Королюк, водолазы Леонид Гурьянович Молчанов и Макар Васильевич Киндинов. Работы с перерывом на ледовый период длились до конца марта 1943 г. В решении Ленгорсовета о награждении сотрудников Водоканала и ЭПРОНа была отмечена их инициатива, изобретательность и умение, благодаря которым "исключительно сложная работа была закончена в короткий срок".
С окончанием блокады для ЭПРОНа в городе только прибавилось задач. Разрушения и повреждения труб Водоканал чинил наспех имеющимися в наличии скудными средствами. К лету 1944 г. аварии на обветшавших коммуникациях происходили повсеместно. Московское начальство критиковало Ленинградское отделение за излишнее внимание к запросам города в ущерб судоподъёму, но для обороны страны и такая «штатская» работа имела огромное значение.
В июне 1944 г. на оборонном заводе "Большевик" вследствие обвала в водоприёмнике закупорилась большая самотёчная труба. В то время завод работал над важным заказом – выпуском новейшего 100-мм противотанкового орудия БС-3, крайне необходимого Красной Армии для борьбы с бронетехникой противника. Благодаря напряжённой работе водолазов авария была ликвидирована за неделю.
Кронштадт (1941-1944 гг.)
Кронштадтское Аварийно-спасательное отделение, позднее – 76-е АСО, находилось в самых сложных условиях среди всех отделений Ленинградского ЭПРОНа. Близость фронта и постоянные обстрелы, огромный объём работ на потопленных кораблях и ещё более острая, чем в Ленинграде, нехватка горючего в первую блокадную зиму потребовали от личного состава большого мужества и изобретательности.
Для обследования потонувших в Морском канале барж приходилось идти пешком по нескольку километров, таская за собой на санях водолазные станции. С линкора «Марат» в январе-феврале 1942 г. поднимали продовольствие, а уголь для спасательных кораблей случайно нашли у стенки Ораниенбаумского порта.
Работать на кораблях, находившихся на рейде Ленинград-Кронштадт, приходилось только по ночам, постоянно рискуя быть накрытым артобстрелом. Водолаз Пётр Семёнович Дрожко, работая под водой, был застигнут разрывом снаряда на расстоянии всего 8 метров и отброшен волной. Нередко для подводного взрыва хватало расстояния 40 метров, чтобы водолаз вышел из строя. Тем не менее, едва придя в себя, Дрожко продолжил работу над постановкой пластыря на корабле.
В августе 1942 г. была организована Островная группа на острове Лавенсаари, в дальнейшем – 88-е АСО. Её водолазы в 1942-1943гг. были заняты на подъёме канонерских лодок "Кама" и "Красное Знамя". В этой работе особенно отличился Александр Дмитриевич Разуваев, один из опытнейших водолазов ЭПРОНа. Начальник Ленинградского отделения М.Н. Чарнецкий назвал его «подводным асом», и по сообщениям военкома отряда И.П. Надёжина, когда он начинал работу, люди из его отряда говорили: "морской бог спускается под воду". Во многом благодаря руководству А.Д. Разуваева в сентябре 1944 г. была оперативно поднята немецкая подводная лодка U-250 с новейшими акустическими торпедами, затонувшая в Финском заливе.
В конце августа 1944 г. Ленинградское отделение постигла тяжёлая утрата: немецкая подлодка торпедировала водолазный бот "Дельфин", работавший на подъёме шумопеленгатора. Погибли 3 водолаза из 30-го Отряда подводно-технических работ: находившийся под водой Никита Сергеевич Мышляевский, опытнейший Виктор Антонович Козич, отличившийся на прокладке трубопровода и кабеля, а также Андрей Васильевич Виноградов. Тяжело ранен был также отличившийся на Ладоге Владимир Ильич Дютюков. Для водолаза это часто означало окончание карьеры, однако пробыв месяц в госпитале, он смог вернуться в строй.
В 1944 г. резко увеличилась численность отделения, появились новые отряды, и осенью большая их часть была переведена из Кронштадта, Ленинграда и Ладоги в порты Прибалтики, где им предстояло восстанавливать причалы и поднимать затопленные немцами корабли. В послевоенные годы блокадный опыт оказался бесценным для исключительно важной работы по подъёму и восстановлению кораблей торгового и военного флота.
Итоги и послевоенная судьба
За время блокады Ленинграда эпроновцы подняли 433 корабля, из них более 100 барж и тендеров. Тяжёлой осенью 1941 г. только у них был опыт и средства спасать тонущие суда. Зимой, когда судоподъём был невозможен, они доставали драгоценные мешки с мукой и зерном из затонувших барж, а у городских причалов – не менее драгоценный уголь. Проведённые ими в город свет и горючее стали залогом прорыва блокады.
Учитывая, что с 1941 до начала 1944 г. во всём отделении было около 1000 человек, из которых 200 работали водолазами, их вклад в победу трудно переоценить. По официальным данным, 9 водолазов погибли от бомб, снарядов и мин, и столько же было ранено. Как минимум 19 человек из Ленинградского подводно-технического отряда умерли от голода в первую блокадную зиму, так как находились на положении вольнонаёмных, получавших ленинградский рабочий паёк. На флотское довольствие их перевели только в конце февраля, для многих это решение пришло слишком поздно.
В конце войны и в послевоенное десятилетие ленинградские водолазы и инженеры ЭПРОНа, ставшего в ходе войны Аварийно-спасательной службой Краснознамённого Балтийского Флота, много работали в Прибалтике и Германии на подъёме затонувших кораблей. Возрождение советского флота после катастрофы Великой Отечественной также в немалой степени может считаться их заслугой.
В послевоенное время история ЭПРОНа была фактически забыта, чему было сразу несколько причин: запрет на публикации о работах организации в прессе, изданный в конце 1940-х гг., секретность архивных фондов, сохранявшаяся до 2004 г., а также отсутствие сплочённой ветеранской организации, которая могла бы организовать публикацию исторических работ и мемуаров. В 1943 г. приказом по Ленинградскому отделению фотографирование работ было сделано обязательным, а также были назначены историографы отрядов. Однако результаты их трудов отсутствуют в архиве ВМФ и не издавались. Лишь небольшое количество фотографий представлено в некоторых отчётах.
До недавнего времени деятельность Ленинградского отделения кратко освещалась только в книге Н.П. Чикера "Служба особого назначения", его же статье о ленинградских водолазах ЭПРОНа и статье главинженера 27-го ОПТР В.К. Карпова «Подводные мастера» в сборнике "Ладога Родная" (1969). Изредка публиковались отрывки воспоминаний ветеранов, однако ни одной полноценной исторической работы о деятельности Ленинградского отделения не написано до сих пор.
За прошедшие восемь десятилетий многие из этих людей были забыты, а их подвиги присвоены другими людьми. Петербургский историк Александр Шмидке провёл полтора года, работая с документами центрального архива Военно-Морского Флота в Гатчине, чтобы подготовить увиденные вами материалы. Эта выставка – только начало длинного пути по возвращению имён тех защитников Ленинграда, чья линия фронта проходила под водой.