Когда я в прошлом году начал ходить в Гатчинский архив, то почти все документы, которые я запрашивал относились к 1942 и 1943 году, так как моей первоначальной миссией было выяснение участия Нины Соколовой в работах на Ладоге. Как и ожидалось, я искал чёрную кошку в тёмной комнате, которой там не было изначально. Тем не менее, я хотел найти хоть какие-то упоминания о ней, что оказалось делом почти безнадёжным. По ходу исследования документов начался mission creep, и я провалился в кроличью нору, или точнее Марианскую впадину водолазных историй.
Совершенно неожиданно для себя, я оказался первым человеком за многие десятилетия, который открыл изучил большую часть архивных дел Ленинградского ЭПРОНа за годы Великой Отечественной. Преследовать академическую карьеру или писать книги никогда не входило в мои планы, но и оставлять этот материал погребённым в недрах архива я счёл преступлением перед историей. В итоге я начал писать заметки по истории водолазной службы в блокаду, постепенно исследуя увесистые тома донесений и приказов.
Так как я с подводной и морской темой ранее был никак не связан, и даже в Кронштадт водил экскурсии с неохотой, о событиях на Финском заливе в 1944 году у меня было крайне смутное представление. Поэтому узнав о потоплении катера ВРД-76 немецкой подлодкой и гибели водолаза Мышляевского, я решил посмотреть, что об этом говорится в архивных документах. История эта получила в своё время широкий резонанс, и статьи о ней были опубликованы на сайте Музея Морской Славы, в кронштадтских и петербургских газетах, и даже в центральной прессе. Однако, как я вскоре выяснил, с момента обнаружения останков и водолазного снаряжения в 2013 году и поныне, никто даже не подумал заглянуть в архив.
Этой весной я уже начал разбирать дела ЭПРОНа за 1944 год, но к моей досаде, в документах 30 ОПТР об этом инциденте говорилось скупо, буквально одной строкой. Как я только впоследствии понял, донесения о личном составе и различных инцидентах во многих случаях были обязанностью военкомов, потому приведённый ниже документ я обнаружил совсем недавно, когда начал смотреть дела с политдонесениями. Публикуется он, естественно, впервые.
Начальнику Главного Политического Управления ВМФ
Генерал-лейтенанту тов. Рогову.
Копия - начальнику Политуправления КБФ контр-адмиралу Волкову.
Политдонесение.
Содержание: О потоплении подводной лодкой противника катера ВРД-76, киллектора №2, водолазного бота и гибели 5 человек старшин и краснофлотцев АСО КБФ
25 августа с.г. в 11 часов в Финском заливе в районе Шепелевского маяка подводная лодка неприятеля торпедой потопила киллектор №2, принадлежавший Плавсредствам КМОР, катер ВРД-76 и водолазный бот, принадлежащие 30 ОПТР АСО КБФ.
Всё это произошло при следующих обстоятельствах: 22 августа с.г. киллектор №2 ВРД-76 и водолазный бот в районе Шепелевского маяка находились на производстве судоподъёмных работ (подъём шумопеленгаторной базы).
В ходе подготовительных судоподъёмных работ 25-го августа в 11 часов неприятельская подлодка торпедой потопила киллектор №2, катер ВРД-76 и водолазный бот, которые стояли вместе борт с бортом. Вместе с ВРД-76 и водолазным ботом погибли:
1. Старшина водолазов главстаршина Козич В.А. чл. ВКП(б)
2. Командир отделения водолазов Виноградов А.В. канд. ВКП(б)
3. Старший водолаз ст. сержант Мышляевский Н.С. - б/п
4. Командир бота ст.1ст. Склянкин М.И. - б/п
5. Командир отделения мотористов ст.1ст. Морозов И.М. - член ВКП(б)Тяжело ранены:
1. Фельдшер отряда ст. л-т м/сл Трухин А.Д.
2. Водолаз старший, ст. к-тец Дютюков В.И.
3. Моторист к/ф Шулаев И.А.которые были подобраны и отправлены в госпиталь форта "Ф" на излечение.
При первой возможности будет организован подъём утонувших средств.
Зам. начальника политотдела АСО КБФ капитан 3 ранга Войтенков.
ЦВМА,ф.171,о.3,д.44,л.117
Этот документ сейчас имеет скорее мемориальную ценность, так как имена погибших на катере были найдены поисковиками по спискам потерь на "Памяти Народа", а обстоятельства торпедирования кораблей были описаны в воспоминаниях начальника медсанслужбы 30 отряда подводно-технических работ Владимира Ивановича Тюрина со слов его лекарского помощника, фельдшера Александра Дмитриевича Трухина. Однако проблема с освещением этой истории заключается не в цитировании документов, но в осведомлённости всех, кто занимался этим вопросом, о работе ЭПРОНа в годы блокады и о биографиях служивших в 30-м отряде ПТР.
Начать следует с того, что в ходе подрыва катера погиб не один, а три водолаза. Я внимательно посмотрел все доступные публикации о том инциденте, которые я смог найти в сети, и не нашёл об этом никакого упоминания. Это вполне объяснимо, так как из-за отсутствия архивных сведений флотские звания погибших моряков ничего не скажут об их должностях и послужном списке. В донесении о потерях, следует сказать, есть графа с указанием на то, что они были водолазами, но по всей видимости, она попали в "слепое пятно" исследователей. А военврач, ставший единственным источником информации для поисковиков, не был обязан знать о прошлом своих подопечных более, чем их историю болезни. Да и познакомиться с ними он едва ли успел очень близко за три месяца совместной службы.
Причём водолазы эти были не простыми служащими, а настоящими ветеранами водолазного дела. Оба они в мае 1942 года пришли в 30-й отряд из знаменитого 27-го отряда, строившего ладожский трубопровод и прокладывавшего "Кабель Жизни", сооружавшего причалы в Осиновце, восстанавливавшего жизненно важный мост через реку Волхов и чинившего постоянно обстреливаемые Шлиссельбургские мосты "Дороги Победы". Вместе с ними из Ленинграда в Кронштадт "переехал" бывший комиссар 27-го отряда с апреля 1942 года Александр Николаевич Говоров, решивший сменить политическую работу на военно-инженерную специальность руководителя отряда.
Погибший на водолазном рейдовом боте №76 "Дельфин" Виктор Антонович Козич был одним из опытнейших водолазов не только отряда, но и всего Ленинградского отделения. Летом 1942 года он отличился в строительстве трубопровода, о чём вспоминал А.Н. Говоров в письме председателю Совета ветеранов ЭПРОНа контр-адмиралу Н.П.Чикеру, а поздней осенью и зимой 1942-1943 года участвовал в ремонте исключительно важной для города водопроводной артерии - дюкера Арсенального перехода. Это была большая труба, проложенная по дну Невы, которая снабжала водой заводы на правом берегу Невы и Выборгской стороне. Работа оценивалась и городским властями, и ЭПРОНом, как особенно сложная, однако водолазы с честью справились с этим заданием, за что Ленгорсовет наградил участников этих работ ценными подарками.
В 1943 году он выполнял различные работы в Осиновецком порту и на заглублении (текущем обслуживании) трубопровода, а летом 1944 года отличился на строительстве бокового эллинга Кронштадтского морзавода. Свой орден Красной Звезды за отличную работу по 10-12 часов, буквально "на износ", он получил всего за 10 дней до гибели.
О командире отделения водолазов Андрее Васильевиче Виноградове мне удалось найти намного меньше сведений, однако как свидетельствует наградной лист медали "За боевые заслуги", он проявил себя на строительстве портовых сооружений как на Ладоге, так и в Кронштадте. В отчёте 30 ОПТР за июль 1944 года он упоминается как один из отличившихся в работе на эллинге кронштадтского Морзавода "старый водолаз-эпроновец".
Выживший после взрыва и получивший тяжёлую контузию Владимир Ильич Дютюков ранее отличился на строительстве трубопровода через Ладогу в 1942 году, за что был премирован приказом начальника Ленинградского ЭПРОНа М.Н. Чарнецкого (ЦВМА,ф.406,оп.5,д.6,л.30). В рапорте о работе по прокладке "Кабеля Жизни" военком 27-го отряда А.Н. Говоров писал о том, как Дютюков, среди других наиболее отличившихся водолазов отряда, "не жалея своих сил, работал в воде по пояс и выше на выброске кабеля на восточном берегу озера - мы просто гордились работой".
Обеспечивающий врач отряда Александр Дмитриевич Трухин, благодаря рассказу которого подробности этой истории стали известны публике, имел к августу 1944 года не только богатый врачебный опыт, но и не раз находился под обстрелом. Согласно наградному листу на орден Красной Звезды, он был ранен на подступах к 8-й ГЭС у Невского Пятачка - едва ли не самого гиблого места Ленинградского фронта. Возможно поэтому, как далее сообщается в этом документе, он не растерялся и несмотря на тяжёлое ранение и ушибы оказывал помощь раненым.
К сожалению, о погибших матросах Михаиле Ивановиче Склянкине и Илье Андреевиче Морозове мне сведений обнаружить не удалось.
И наконец, особого упоминания заслуживает погибший при торпедировании ВРД-76 "Дельфин". В 1941 году ЭПРОН фактически угнал его у Северо-Западного Речного Пароходства (об этом я писал здесь) и весной 1942 года отправил на Ладогу. Несмотря на многочисленные протесты руководства СЗРП, командование Балтийским флотом никаких действий по возвращению водолазного рейдового бота не предпринимало, посокольку из специализированных спасательных судов на Ладоге был только один "Сталинец", и "Дельфин" был объективно нужнее там, нежели чем в Ленинграде. После снятия блокады он был переправлен по Неве в Кронштадт, где был передан 30-му отряду подводно-технических работ.
Найденных мной обрывков биографий этих людей едва ли достаточно для полноценного освещения их вклада в ленинградскую победу. Отчасти в этом виновата обрывочность архивных сведений ЭПРОНа в начальный период войны, отчасти то, что после войны история ленинградских водолазов даже по воспоминаниям так и не была написана. На вопрос о том, почему так сложились обстоятельства, рассказал в своём письме бывший руководитель отряда А.Н. Говоров - оно будет опубликовано отдельно.
Публикуя эту краткую справку о судьбах погибших героев подводных работ, я надеюсь, что она поможет дополнить экскурсионный рассказ в Музее Морской Славы в Кронштадте, где хранится шлем погибшего на дне Финского залива Никиты Сергеевича Мышляевского. Кроме того, его могила на городском кладбище Кронштадта, согласно сделанной под его именем надписи, одновременно является и мемориалом, посвящённым всем военным водолазам, отдавшим жизнь за Родину. Потому, зайдя на кладбище поклониться их памяти, вспомните Мышляевского, вспомните Козича и Виноградова, вспомните водолаза Садовского, погибшего во время прокладки кабеля через Ладогу в 1942 году, вспомните о тех, кто погиб на Невской Дубровке как во время боевых действий, так и в 1943-1944 году от вражеских мин при подъёме утонувших понтонов и танков, вспомните о тех 19 человеках только из одного Ленинградского Отряда Подводно-Технических Работ, которые погибли от голода в первую блокадную зиму. Помнить обо всех в абстракции - это не помнить ни о ком, потому знание конкретных имён людей и их свершений не только сохраняет память о них в частности - оно не даёт потухнуть и памяти о всех представителях их профессии.